Максим, долгожданный и единственный ребёнок в семье, родился в Петропавловске 23 февраля 2008 года. Беременность мамы Юлии протекала с осложнениями, потребовалось экстренное кесарево сечение из-за гипоксии плода. Несмотря на всё это, Максим окреп и рос жизнерадостным и любознательным. Он отличался умом, добротой, честностью, силой духа и целеустремленностью. Увлекался спортом, достигнув успехов в волейболе, и любил готовить. Благодаря своей энергии и мягкому характеру, был душой компании и надежным другом.

Максим был невероятно самостоятельным: никогда ничего не просил, всегда извинялся, если родители что-то покупали для него, и подрабатывал в свободное время. Его доброта и чувство ответственности проявлялись во всём: в учёбе, спорте, общении с друзьями.

«Я всегда очень гордился сыном. Максим — лучший ребёнок на свете. Отлично учился в школе, занимался волейболом, его выбрал президентом гимназии. Он никогда не попадал ни в какие драки, у него много друзей, он — душа компании, даже подрабатывал во время каникул. Это ребёнок — мечта любого родителя, и не потому, что мой сын, а реально так» — рассказывает папа.

За несколько месяцев до трагедии..

В июне 2025 года Максим закончил школу, и ярко и душевно встретил выпускной: песни под гитару в ночном парке, рассвет с друзьями. Он поступил в ТюмГУ на бюджет — это было большим достижением для него, так как сам Максим из Казахстана. Решение учиться именно в Тюмени семья приняла ещё в 2022 году, когда впервые приехала туда к родственникам и почувствовала, что город подходит им для новой жизни. В Тюмени у Максима много родни, поэтому родители были спокойны: один он не останется. Максим поступил в вуз по программе Россотрудничества, успешно сдав тестирование после подготовки с репетиторами по истории России и обществознанию. 30 августа 2023 года он переехал в Тюмень для учебы.

Никто тогда не мог представить, что через короткий срок жизнь семьи разрушится полностью.

Первый день в университете впечатлил Максима масштабным концертом с участием известных артистов. Он быстро освоился, познакомился с одногруппниками, встретил друзей из Казахстана и почувствовал себя комфортно. У него была девушка Анастасия. Несмотря на расстояние, семья Максима была спокойна за него, зная его самостоятельность и наличие знакомых в Тюмени.

День, который всё сломал

В Тюмени Максим проходил оформление вида на жительство — это нужно, чтобы не считать дни пребывания, иметь доступ к медпомощи и упростить путь к гражданству. Именно в ходе ВНЖ ему назначили медкомиссию — и именно она спасла ему жизнь.

8 сентября Максим поехал в частный медцентр на обследование. Он показал январскую флюорографию из Казахстана, но ему сказали, что нужно сделать новую — по российским требованиям. Кстати, на том прошлом снимке ничего не было обнаружено. Он прошёл в рентген-кабинет. Лаборант позвала его к монитору и показала светлое пятно на правом ребре.

Максим не понял, что это. Сфотографировал изображение — и отправил его маме.

«Сказать, что мир ушёл из-под ног, это ничего не сказать… я сразу почувствовала, как сжалось сердце в предчувствии беды…» — вспоминает мама Максима, Юлия.

Несмотря на то, что Максим чувствовал себя хорошо и никаких симптомов не было, тревога охватила родителей. Сразу же был организован КТ в частной клинике в Тюмени, но природа опухоли оставалась неизвестной. На следующий день Максим с тетей поехали к взрослому онкологу, который настаивал на радикальном удалении опухоли, но не мог сказать, доброкачественная она или злокачественная. Что именно это за образование — без гистологии определить невозможно. А для этого опухоль нужно удалить. Это решение потрясло семью, и мама с папой срочно поехали в Тюмень.

«Это было одним из самых верных решений в моей жизни, если не самое главное.. пройти рентген легких. Я не испугался тогда, даже задуматься не мог о злокачественной опухоли.. ну а какой подросток, который только поступил, имел огромные амбиции, занимавшийся спортом, мог о таком подумать вообще..» — вспоминает Максим.

Первоначально родители надеялись, что всё ошибочно, но слёзы и страх не покидали их. Госпитализация была назначена на 15 сентября, операция — на 17 сентября. Перед операцией онколог, безапелляционно и прямо, заявил, что это может быть саркома Юинга. Мама практически упала на пол от ужаса, а Максим ждал в палате.

«Хотелось громко кричать: почему это у моего ребёнка, в чём его вина? Мы решили не говорить ему ничего, пока не будет точно известно. Ни о каких предположениях, ни о слове „рак“ — ничего. Говорили только: „Не беспокойся, мы рядом, всё лечится“. Все решения принимали только вместе с папой — всё было общим» — рассказала Юлия.

Максим в это время переписывался с другом и девушкой и вообще не замечал тревогу родителей. Он думал: сделают операцию — и всё. Врач сказал, что, возможно, ребро удалять не будут. И поэтому Максим был абсолютно спокоен.

Операция и первые дни после неё

Утром, в день операции, хирург сказал, что он надеется на благополучный исход и что по результатам повторного КТ опухоль выглядит доброкачественной. Это вселило надежду. Семья ждала и молилась окончания операции.

Но через два часа, когда они приехали в больницу, их встретили совершенно другим взглядом. После операции хирург сообщил, что удалил всё возможное, включая ребро и близлежащие ткани, и что опухоль на 90% злокачественная. Страх и растерянность охватили родителей, но они старались сохранить надежду. На следующий день после операции родители пришли к сыну. Заходить можно было по одному. Максим был бледный, морщился от боли, разрез был около 10–12 см, болела дренажная трубка. Но он держался изо всех сил.

Родителей вызвали к заведующему и лечащему врачу. По самому звонку они поняли — хороших новостей не будет. В кабинете заведующий сказал сразу: предварительная гистология — саркома Юинга, агрессивная злокачественная опухоль.

«Мы ехали туда и плакали всю дорогу. Понимали: будет что-то страшное. Насколько это тяжело, поймет только тот, кто сам столкнулся с этим…» — с болью вспоминают родители Максима.

Врачи сказали Юлии не плакать, объяснили, какие шаги нужно сделать. Впереди предстояло длительное лечение. В России для Максима оно было бы платным. Тогда впервые прозвучало: «Лечение дорого. Возможно, придётся ехать обратно в Казахстан». Но в Казахстане возможностей для лечения подобной агрессивной раковой опухоли гораздо меньше. Родители получили рекомендации. А Максим стоял у ординаторской. Мама и папа вышли — и увидели Максима прямо перед дверью. Он смотрел в глаза, ища хоть какую-то надежду. Родителям пришлось объяснять сыну всю тяжесть ситуации.

Папа вытирал слёзы, мама упала на колени перед сыном и просила прощения за диагноз. Уже в палате они сказали, что опухоль злокачественная. Диагноз вслух так и не назвали.

«Это лечится?» — спросил Максим

«Да. Но нужно время, силы и терпение» — ответили родители.

Поиск спасения

24 сентября была проведена консультация у заведующей химиотерапии, где врачи рассказали о дальнейшем плане, который включал в себя ПЭТ-КТ, МРТ мозга, КТ грудной клетки, направление и пересмотр стёкол в Москве (Рогачёв) и только потом — решение о самом ходе. лечении

Максим оставался в больнице до 26 сентября — из-за дренажа.

«Помню, что лежал в реанимации, а рядом был парень в коме и у меня проскользнула мысль: неужели это еще не всё, если от этого ужасно тяжело, а ведь это может быть лишь маленькая часть большого пути, состоящая из боли, страданий и ожиданий без гарантий»… — вспоминает Максим.

29 сентября сняли швы. Нужно было делать ПЭТ-КТ, но в Тюмени он был сломан, запись была только на декабрь. Родители искали другие варианты. В Екатеринбурге не принимали несовершеннолетних. Рассматривали и Москву, и Санкт-Петербург. Начали искать за границей: Турция, Израиль. Было отправлено много запросов.

Так шло время. Неделя ожидания результатов стала самой тяжёлой в жизни матери. Каждый день они приходили к Максиму в больницу, старались его отвлекать, но честно говорили, что пока ничего не известно. Каждый день они жили на хрупкой надежде, под которой уже зрело понимание будущей правды.

3 октября пришёл результат гистологии — диагноз подтвердился. А пересмотр стёкол всё ещё длился. Родители вернулись в Казахстан, чтобы попробовать пройти оставшиеся обследования там. Но и там отказали, потому что нужен был пересмотр стёкл на месте. Тогда поиск больницы практически завершился. Знакомый семьи, который лечился в Израиле и привозил туда отца на 4 стадии, сказал прямо: «Ехать нужно только туда. Там есть шанс». Он дал все контакты. Чем вселил надежду.

«Мы мечтали, что Максик поступит учиться, найдёт ещё друзей, продолжит заниматься спортом… Главное, чтобы всё складывалось только хорошо и чтобы его мечты обязательно исполнялись. Но в сентябре все мечты рухнули в один момент, как будто почву выбили из-под ног» — говорит папа.

Решение было принято. Важное и очень непростое. Из-за редкости и агрессивного характера заболевания, а также из-за более высокой практики лечения сарком родители решили ехать в Израиле. Они даже думали прилететь, пройти диагностику, первые 2 курса, купить лекарства и уехать домой и продолжить лечение по израильскому протоколу.

Но перед отлётом была онлайн-консультация с профессором из клиники. Она сказала, что уверена в успехе, и предложила пятидневную химию первым курсом.

В октябре Максим с семьей вылетел из Тюмени в Тель-Авив с долгой пересадкой в Минводах. Летели со смешанными чувствами, надеясь что всё обойдется. По приезду Максиму провели ПЭТ-КТ и серию анализов, установили порт и сделали МРТ грудной клетки. Вскоре его госпитализировали и начали пятидневный курс химиотерапии, требующий круглосуточного нахождения под капельницей.

«В Ихилове мы впервые почувствовали спокойствие. Внимательные врачи, мягкое отношение, постоянный контроль. Мы поняли: лечиться нужно здесь». — говорят родители.

Впереди у Максима 14 курсов химии, между ними — лучевая, и возможно повторная операция.

Лечение оказалось крайне тяжёлым для Максима. После первой химии он провёл 13 дней в стационаре. После второй химотерапии снова была госпитализация, после третьей — пять дней полной слабости, переливания крови для поддержания состояния. Несмотря на это, он проявлял мужество, терпел боль и страх ради борьбы за здоровье.

Чтобы спасти своего единственного ребенка семья продала транспорт и часть имущества. Маме пока разрешили работать удалённо, а у отца уже нет работы, так как он занимался грузоперевозками, но транспорт пришлось продать, чтобы были деньги на переезд в Израиль. Они уехали из Казахстана на неопределённый срок. На первичное лечение им помогли собрать деньги родственники, друзья, все, кто узнал об их горе, но клиника выставила счёт на длительное лечение и это лечение может занять до года и дольше.

Сейчас оплачена только часть лечения. Дальше оплачивать уже нечем. При этом расходы огромные.

Молодой парень, у которого вся жизнь была впереди, сейчас лежит под химией, с удалённым ребром, со страхом в глазах. Жизнь Максима полностью изменилась: учеба, друзья, спорт — всё пришлось оставить. Он оказался в другой стране, в чужом языке и климате, но сохраняет смелость, целеустремлённость и доброту. Для родителей теперь нет ничего важнее, чем его здоровье и возвращение к привычной жизни.

«Наша основная цель — вылечить Максима.» — говорят родители.

Мы просим помочь Максиму

Каждая ваша сумма — это шанс продолжить лечение без перерывов и выздороветь! Максим — единственный сын. Сильный, добрый, честный, светлый. Он достоин жить.

Помогите, пожалуйста. Чтобы он вернулся домой. Чтобы снова был просто подростком.

«Тяжело смотреть, как твой ребёнок получает токсические препараты, от которых ему плохо… Но у меня уверенность, что мы обязательно справимся, и Максимка вернётся к своей обычной подростковой жизни, и все его планы обязательно сбудутся». — говорит мама. 

Сделайте пожертвование на 1000, 1500, 2000 рублей!

Каждое ваше пожертвование — это шаг к победе над болезнью!